Ворог вміло зіграв на амбіціях Філарета – капелан Мединський

Заявление бывшего предстоятеля Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарета, сделанное в начале мая, произвело эффект настоящей бомбы. Он заявил, что на самом деле УПЦ КП не ликвидирована. И выдвинул обвинения в адрес президента Петра Порошенко и главы Поместной церкви Украины митрополита Епифания в обмане, в связи с тем, что они вроде бы обещали Филарету, что именно он де-факто будет управлять новообразованной церковью. Эти резкие заявления уже расцениваются как серьезный удар по ПЦУ.

К насколько серьезным последствиям этот удар может привести, зачем Филарету атаковать молодую украинскую церковь, на создание которой он положил жизнь и как этой ситуацией могут воспользоваться враги Украины, OBOZREVATEL распросил у сторонника идеи единой поместной церкви, военного капеллана, священника УГКЦ Николая Мединского.

.

— Что, по вашему мнению, сподвигло Филарета к таким резким заявлениям – и какие последствия может иметь сложившаяся ситуация для ПЦУ в частности и Украины в целом?

— Сейчас особенно активизируются антиукраинские силы. Как видим, не только в жизни общества, но и в жизни церкви они делают свое дело. Россия имеет огромную практику работы информационно-пропагандистского отдела. На них работают целые институты, на финансирование этой деятельности по всему миру выделяются миллиарды. Кого-то они покупают. Кого-то – запугивают. А где-то – работают как хорошие психологи, манипулируя и играя на амбициях отдельных личностей, отдельных слоев общества, а где – и целого народа.

Яркий пример – недавний предвыборный марафон, в ходе которого наше общество было разбито и раздроблено – и люди, забыв, что у нас идет война с Россией, фактически воевали друг с другом.
Впрочем, должен отметить, что где-то нами манипулирует враг, но во многих случаях наши амбиции без всякого толчка или подпитки извне – работают на руку врагу.

— Считаете, в случае с Филаретом речь идет об амбициях?
— На мой взгляд – да. Не хотелось бы верить в то, что патриарх Филарет кем-то куплен или кем-то запуган, или сознательно играет на стороне каких-то антиукраинских сил. Не хочется даже предполагать подобное.

Но все, что сейчас происходит, работает против Украины, против украинской государственной идеи и против украинского народа в целом. Ведь вопрос Томоса, вопрос поместной православной церкви – это не вопрос только православных. Это очень важно для всех без исключения украинцев.

Россия всегда использовала и язык, и церковь, в том числе, как оружие для манипуляции или уже аннексированным народом, или народом, который она только пытается аннексировать. Всегда они и язык, и церковь использовали как оружие для навязывания своих имперских ценностей, амбиций, «русского мира» в целом.

И именно поэтому, чтобы отстоять интересы Украинского государства и народа, нам необходимо как можно активнее и быстрее вытеснить любое присутствие России и ее смертоносного «русского мира» в нашей стране. Их церковь – так называемая Украинская православная церковь Московского патриархата, а де-факто – Российская православная церковь в Украине – это их идеологический стержень, их форпост. Чтобы их вытеснить, чтобы помочь обществу избавиться от зомбирования идеями «русского мира», мы должны использовать все возможные рычаги.

И идея создания поместной, признанной другими церквями, православной церкви в Украине, как нельзя лучше отвечает этим требованиям. И способна помочь освободить нашу землю от влияния России и русской церкви, через которую Российская империя активно действует в нашей стране.
Именно поэтому создание и укрепление ПЦУ – в интересах не только православных, но всего украинского народа. Независимо от вероисповедания, конфессиональной принадлежности или политических предпочтений – это важно для всех без исключения украинцев.

— Считаете, сейчас ПЦУ что-то угрожает?
— То, что сейчас происходит, несет угрозу потери Томоса. Константинополь уже отреагировал на заявления Филарета достаточно резко – и такая реакция понятна. Через свой информационный центр Константинополь заявил, что все, что говорит Филарет – это неправда. Не было никаких договоренностей о том, что внутри церковью будет руководить он, а Епифаний будет заниматься исключительно внешними вопросами. Не было никаких договоренностей о том, что УПЦ КП продолжит действовать. Здесь заявление Константинополя не позволяет никаких двойных толкований: все сказанное Филаретом – неправда.

Давайте разберемся, чего же мы на самом деле хотим? Хотим ли мы максимально создать условия для укрепления поместной церкви – или стремимся какую-то одну группу противопоставить другой? Понятно, что первое: нам нужна как можно более широкая сфера влияния, сфера деятельности.

Я к чему веду? К тому, что вещи надо называть своими именами. Филарет действительно очень много сделал для становления ПЦУ. Очень много. Я лично его очень уважаю – поэтому и отказываюсь верить в то, что то, что он делает – он делает сознательно. Но при всем уважении, фигура Филарета никогда не воспринималась всеми без исключения однозначно.

Например, в Украинской автокефальной православной церкви иногда было достаточно резкое неприятие личности Филарета. Мне когда-то довелось побывать на их Соборе, когда умер предшественник действующего предстоятеля УАПЦ Макария митрополит Мефодий в 2015-м году и обсуждалась кандидатура нового предстоятеля. Мы там присутствовали как представители «Правого сектора», просили не выбирать нового главу церкви, а объединяться с Киевским патриархатом в интересах государства и для усиления позиции украинской церкви. И там я увидел достаточно серьезное неприятие именно фигуры Филарета.

Так же определенное неприятие было и у некоторых епископов, которые из УПЦ МП переходят в ПЦУ.
Поэтому, когда Филарет отошел в сторону, дав дорогу Епифанию, я написал, что это третий человек из всех, кого я помню при жизни, кто для меня является безоговорочным духовным лидером. Первый – Папа Иоанн Павел II, второй – блаженнейший Любомир. Третьего я увидел в Филарете. Я и до того его уважал, но когда увидел, как он, сделав огромный вклад в построение поместной церкви, уходит, чтобы избежать недоразумений и неприятия – мое уважение выросло многократно. Что ж, возможно, я ошибался…

То, что происходит сейчас, ни в коей мере не способствует укреплению и утверждению Поместной церкви Украины. Фактически, это действие в интересах врага, в интересах России, которая заинтересована в дроблении украинского общества и его ослаблении. Но отнюдь не в интересах Украинского государства.

И если так будет продолжаться, Константинополь может отозвать Томос. Поскольку украинская церковь еще не стала достаточно на ноги.
Но будем надеяться, что этого не произойдет.

— Что скажете о том обширном обосновании позиции Филарета, которое от его имени было обнародовано несколько дней назад?
— Никакой основательной позиции там нет. Кроме, разве, размеров текста. Сейчас он основную ставку делает на то, что ПЦУ нужен статус патриархии, а не митрополии.

— А разве это для Филарета стало новостью? Разве он не знал, на каких условиях Константинополь дает Украине Томос, когда сам уходил в сторону и приветствовал создание ПЦУ?
— Он утверждает, что там были определенные устные договоренности. Что фактически церковью будет руководить Филарет, как я упоминал уже, а Епифаний будет представлять интересы церкви во внешней политике.

— Такие договоренности могли существовать?
— Думаю, это неправда. На Соборе присутствовали епископы УАПЦ, о чьей позиции я уже вспоминал – если бы нечто подобное было, они бы это оспаривали. На Соборе присутствовали представители Константинополя, которые так же оспаривали бы эти вопросы. Там были два епископа Московской церкви, которые перешли… Поэтому, думаю, это неправда.

— Разделяете ли возмущение Филарета тем, что ПЦУ имеет статус митрополии, а не патриархии? В чем именно статус митрополии ограничивает украинскую церковь?
— Ничего страшного в том, что ПЦУ получила автокефалию в статусе митрополии на данный момент я на вижу. Укрепившись, утвердившись, объединив в себе большую часть православного общества Украины, за несколько десятилетий, а, может, и лет, она сможет поднимать вопрос о предоставлении ей статуса патриархии. Но поднимать этот вопрос сейчас, когда из УПЦ МП в ПЦУ перешло около тысячи приходов, а осталось твердых десять тысяч – это не мудро.

Фактически, никакой угрозы статус митрополии не несет. Существуют церкви со статусом митрополии, которые пользуются всеми правами патриархии. Существуют даже православные церкви в статусе архиепископии, которые имеют все права патриархии. То есть этот статус – достаточно условная штука.

Конечно, хотелось бы этого. 60% всех приходов РПЦ размещены на территории Украины. Если они перейдут к ПЦУ, а в придачу украинские православные церкви наконец достигнут единения – украинская церковь имеет все шансы стать крупнейшей православной церковью в мире и второй по величине вообще — после римско-католической.

Все это — впереди. Сейчас сделан очень важный шаг – и надо все усилия направить на то, чтобы утвердиться, укрепить свои позиции. Надо делать все, чтобы максимально отстоять права ПЦУ, утвердить те приходы, которые перешли, создать благоприятные условия для перехода оставшихся приходов, в частности, в крупных городах, чтобы вернуть украинской церкви лавры – Почаевскую, Киево-Печерскую. Вот тогда уже можно будет говорить про мощь ПЦУ и поднимать вопросы, подавать прошение о предоставлении ей статуса патриархии.

Тем более, есть моменты, когда, подобно тому, что говорит Филарет, внутри церкви – один статус, а наружу подается другой. Вот взять нашу Украинскую греко-католическую церковь. Мы десятки лет идем к предоставлению нам статуса патриархии. Но внутри главу церкви поминаем как патриарха, при том, что он имеет статус верховного архиепископа. Хотя Папа Римский сейчас говорит о каком-то сюрпризе для греко-католической церкви. Через несколько дней увидим, какой подарок приготовили для нас в Риме. Это первое.

Второе – обнадеживающая достаточно ситуация с сотрудничеством Блаженнейшего Епифания с патриархом Святославом. Между УГКЦ и ПЦУ установились тесные отношения, сотрудничество. И Епифаний и Святослав даже говорят о возможном единении наших церквей в будущем. А пока речь идет о тесном сотрудничестве. О чем наш народ мечтал веками? О единстве. Чего мы просим у Господа веками? Единства. Что дает нам силу, основание и фундамент для нашего народа? Единство!

Знаете, я думаю, исчерпывающий ответ о том, что сейчас происходит и что делает на самом деле Филарет, можно найти в Сегодняшнем Евангелии. Христос говорит: «Я сошел с небес не для того, чтобы исполнять Мою волю, а волю того, кто послал Меня». Видим, что даже Христос, Сын Божий, который принял тело – даже он делает акцент на необходимости отбросить амбиции человеческой природы в пользу Божественной воли Отца. Когда каждый из нас, будучи неотъемлемой частью украинской нации, начнет полностью отвергать личные амбиции и прежде всего заботиться об интересах Украинского государства, сопереживать проблемам нации и исповедовать национальные ценности в повседневной жизни – результат мы очень быстро увидим.

Спросите себя: то, что делает Филарет сейчас, то, что он говорит – это в интересах Украины или на руку врагу? Оно – на руку врагу. Соответственно, оно противоречит здравому смыслу и не имеет под собой никакой оправданной позиции.
— Заявления Филарета уже нанесли определенный вред. И этот вред будет расти, если он не совладает с амбициями. Можно ли что-то сделать, чтобы минимизировать негативные последствия?

— Не надо говорить о каком-то серьезном вреде. То, что сейчас произошло, пока не достигло «красного уровня» опасности.
Проблемы в жизни общества, в жизни церкви – это то, что присуще живому обществу, демократическому обществу и живой, действующей, воюющей церкви. Это не полезно, не здорово – но это нормально, естественно.

В российской церкви ничего подобного даже представить нельзя. У них внешне все выглядит идеально, но на самом деле там царит дух тоталитаризма. Как и в Российском государстве в целом.
В нашем же обществе (мы видели это во время выборов) каждый имеет свое мнение и свою позицию. Нам это ничего особо хорошего не приносит, потому что мы никак не можем прийти к единой позиции и завершить наконец процесс создания государства. Да и, как видим, процесс создания собственной поместной церкви – так же. Но это дух свободы. Это дух демократического общества. Это характерно для живого общества, живой церкви – но не для памятника. Ведь памятник или скульптура из воска может выглядеть как живая – но от этого ни капли жизни в ней не прибавится.

Что касается ситуации: пока не произошло ничего такого, чтобы бить в колокола и впадать в панику. Тем более, я уверен, что и епископы сделают правильный выбор, и Филарет, надеюсь, не будет ситуацию накалять до предела. Филарет действительно сделал очень много. Его уважают почти все, кто был в УПЦ КП – да и не только там. Епископы, священники уважают. Поэтому, возможно, к этой его слабости, они отнесутся снисходительно и с пониманием. И где-то частично проигнорировав, дадут возможность, чтобы эти эмоции вырвались наружу. На том, если Господь благословит, оно потихоньку и закончится.

— Оно бы, может, и закончилось – если бы это все умышленно не раздувалось…
— Безусловно, Россия будет раздувать. Они будут раздувать любую ситуацию. Более того, Филарет – пожилой человек. И он, как многие сильные лидеры, имеет амбицию какой-то гордыни. Он развивал, строил – а тут так случилось. И где-то кто-то сыграл на каком-то слабом его нерве. Я так думаю. Думаю, здесь не обошлось без промосковских «щупальцев». Я уже говорил, что российские спецслужбы пустили свои информационно-пропагандистские «щупальца» по всему миру, не говоря уже о нашей стране. И они виртуозно играют музыку раздора. Очевидно, где-то им удалось зацепить какой-то болезненный нерв патриарха – и имеем то, что имеем.

Безусловно, они будут раздувать истерию, делать из этой ситуации неизвестно что. А для нас важно говорить правду. И подобный раздор как можно больше игнорировать, не делать из этого какую-то огромную беду или проблему. Насколько, насколько это удастся.

Сейчас у нас есть другая замечательная новость, замечательное событие, о котором можно и нужно говорить – закон о языке подписан! Всем нам очень важно переключиться с негатива на позитив. И если сейчас начать много говорить об этом событии (а оно наложилась во времени на ситуацию с заявлением Филарета) – то, что происходит вокруг церкви немного отойдет на задний план. И эту досадную ситуацию можно понемногу начать забывать.

Более того, после подписания закона о языке мы все – активисты, неравнодушные люди – должны прилагать максимум усилий, чтобы помогать соответствующим органам контролировать его внедрение в жизнь. Акцентировать внимание в автобусах, в кафе, в магазинах, где только можно, на том, что этот закон следует соблюдать. Если он нарушается – вызывать полицию, обращаться в суд, делать все, чтобы создать максимально некомфортную ситуацию для тех, кто пренебрегает законом о языке.

Так что сегодняшнюю ситуацию мы можем удачно использовать – с положительным эффектом и в интересах нашей нации.
— Тем более, что язык не менее важен для государства, чем церковь.
— Безусловно. Язык, церковь, культура, традиции – это основные краеугольные камни. Это то, что идентифицирует нас как нацию вообще. Россия, куда бы она ни приходила, прежде всего навязывает свой язык. Через свою церковь в том числе. Вспомним, сколько раз запрещали книгопечатание на украинском. Сколько украинских книг из монастырей забирали и сжигали. Сколько раз украинский язык запрещали вообще – даже для общения…

Есть язык – есть мы. Нет языка – нас нет. Это же очевидно.
Надеемся на лучшее. Но испытания будут. Дьявол не спит. И силы дьявольские в олицетворении России, тоже не дремлют. И они будут пытаться делать все возможное и невозможное. Раздувать из мухи слона, чтобы разделить, перессорить между собой украинцев. Мы уже видели это во время выборов. И не случайно сразу после них начался церковный раздор. ФСБ работает. Российский информационно-пропагандистский отдел работает. Мы не должны воспринимать их продукт. Мы должны четко отстаивать собственные интересы и собственные украинские ценности.

— В той или иной форме противостояние с Россией длится веками. Почему, по вашему мнению, мы до сих пор так и не научились отстаивать собственные интересы? Почему до сих пор часть украинцев России верит?
— Да, практика показала, что наш народ не многому в этом направлении научился. Но это — такое. В 2014-м казалось, что и с армией у нас крайняя беда. Но потихоньку научились, правда? Теперь – второй шаг. Научились воевать на фронте с оружием – пора учиться воевать на информационном фронте. Тем более, что именно на нем Россия в последние два-три года концентрирует основное внимание. Они сейчас ставки делают не столько на силовое противостояние, сколько на манипуляцию сознанием общества.

— Потому что на фронте у них не очень получается, а тут – впечатляющие успехи.
— Именно так. Но ничего. Нам немножко еще подучиться – и я уверен, что мы и здесь дадим достойный отпор и пройдемся победным маршем как в вопросах атак на общественном фронте, так и на церковном, и в любом другом.
Потому что отступать не имеем права. Да, в принципе, и некуда отступать. Должны отстаивать свое!
Источник

Share
error: Content is protected !!